The Pulse
Загрузка...

ПОДПИШИТЕСЬ НА EMAIL-РАССЫЛКИ THE PULSE!

Экономика

04.05.2021 г.

Экономика
04.05.2021 г.
grafic 2622

Казахстанский лён и недопуск на китайский рынок

Пример с проблемами по экспорту льна может послужить наглядным кейсом по тому, как пандемия коронавируса и борьба с нею влияет на некоторые внешнеторговые потоки.

В статье использованы данные ITC.

В международной торговле лён проходит по коду ТН ВЭД (HS) 1204 «Семена льна, дробленные или недробленные».

Казахстанский экспорт по этой товарной позиции возрос с 103 тыс. тонн в 2011 году до 453 тыс. в 2020 году, или с $50 млн до $209 млн.

Среди крупнейших мировых экспортеров льна – Россия, Казахстан, Канада, Бельгия и Польша. В 2019 году их совокупная доля в мировом экспорте достигла 85% в натуральном и 83% в стоимостном выражении. В том числе доля Казахстана составила, соответственно, 27% и 20%.

Условная средняя цена, исчисляемая как деление стоимости экспорта на его количество, у казахстанского льна составляла в 2019 году $350 за тонну, в то время как у канадского она насчитывала $502, а у российского – $401.

В совокупности доля этих трех стран-экспортеров в китайском импорте льна составила в 2020 году 99,7%.

И вот при таком очевидном ценовом преимуществе и общей сухопутной границе с Китаем, в «ковидном» периоде казахстанский лен начинает проигрывать канадскому и российскому, под влиянием его временного недопуска на китайский рынок.

Таблица 1. Динамика экспортных поставок в Китай по коду ТН ВЭД 1204 «Семена льна, дробленные или недробленные», %

Страна-экспортер

Ноябрь 2020 к ноябрю 2019

Декабрь 2020 к декабрю 2019

Январь 2021 к январю 2020

Февраль 2021 к февралю 2020

Казахстан

+1017

+131

+140

-62

Канада

+21

+105

+119

+64

Россия

+38

-15

+56

нет данных

Источник: ITC, КГД МФ РК

Так как экспорт льна неравномерен в течение года, то в таблице 1 показана динамика объемов экспорта в Китай по рассматриваемым месяцам к аналогичным периодам предыдущего года. Приведены данные по основным конкурирующим странам-экспортерам.

Несмотря на остановку казахстанских грузов в китайском направлении еще с ноября 2020 года, отрицательная динамика по экспорту льна получилась в феврале ($2,9 млн против $7,5 млн или минус 62%) и марте ($4,5 млн против $5,3 млн или минус 15%).

В то же время наблюдается положительная динамика как у Канады, в адрес которой озвучивалось мнение о замещении казахстанского экспорта, так и у России.

У Канады положительная динамика в ноябре ($5,9 млн против $4,9 млн или плюс 21%) и декабре 2020 года ($21,6 млн против $10,5 млн или более чем в 2 раза), январе ($7,3 млн против $3,3 млн или более чем в 2,1 раз) и феврале 2021 году ($11 млн против $6,7 млн или плюс 64%).

У России положительная динамика в ноябре 2020 года ($27 млн против $19,5 млн или плюс 38%), январе 2021 года ($5,8 млн против $3,7 млн или плюс 56%).

Итого с ноября 2020 года по январь 2021 года (общий сопоставимый период) страны-экспортеры поставили в Китай продукции по коду ТН ВЭД 1204:

  • Казахстан – на $29 млн ($12 млн в аналогичном периоде предыдущих двух лет);
  • Канада – на $35 млн ($19 млн);
  • Россия – на $44 млн ($37 млн).

 

Такой анализ по данным внешней торговли показывает следующее.

С одной стороны, спрос в Китае на казахстанский, канадский и российский лён в рассматриваемом периоде вырос на 59%. С другой стороны, Казахстан занял в возросшем спросе 42%, больше, чем Канада (40%) и Россия (18%).

Таким образом, в ноябре – январе речь не идет о замещении казахстанского экспорта конкурентами. Но в последующие два месяца эффект от недопуска казахстанской продукции на китайский рынок уже начинает сказываться.

Если исключить из рассмотрения недобросовестную конкуренцию или какие-то политические причины недопуска казахстанского экспорта на китайский рынок, так как для таких выводов не хватает фактов и аналитики, а допустить банальное последствие от пандемии коронавируса в виде закрытия границ для стран с возросшим числом заболевших, то это можно показать на текущих данных по COVID-19.

По состоянию на 29 апреля (по данным сайта index.minfin.com.ua), соотношение выздоровевших к зараженным составило:

  • у Казахстана – 85,6%;
  • у Канады – 91,1%;
  • у России – 92,1%.

 

Соотношение болеющих сейчас к зараженным составило:

  • у Казахстана – 13,3%;
  • у Канады – 6,9%;
  • у России – 5,6%.

 

Число новых заразившихся 28 и 29 апреля в Казахстане выше, чем в Канаде – соответственно, 2,7 тыс. против 2,6 тыс. и 2,9 тыс. против 2,7 тыс. И это при несопоставимом общем количестве зараженных – 314 тыс. в Казахстане и 1,2 млн в Канаде. Это только говорит о более сложной текущей ситуации с ковидом в Казахстане, на что, видимо, и реагирует китайская сторона. Кстати, уже показавшая жесткость при временных закрытиях границ и карантинных мерах внутри страны.

Если действия Китая вызваны именно эпидемиологическим фактором, а не политикой или ошибочными действиями соответствующих чиновников, то это пример влияния борьбы с ковидом в данном случае на внешнюю торговлю.

Более худшая ситуация с пандемией в конкретной стране делает ее менее конкурентоспособной на мировом и региональных рынках. А действия борющихся с ней структур имеют различные, в том числе негативные, последствия для производителей, экспортеров, других субъектов бизнеса. И это наглядный пример косвенного, но ощутимого воздействия эффектов от коронавируса и от борьбы с ним.

И похоже пора как вносить эпидемиологический фактор в число рисков при ведении бизнеса и осуществления внешнеторговых операций, так и просчитывать оценку его воздействия – с выходом на антикризисные и профилактические меры.

В статье использованы данные ITC.

В международной торговле лён проходит по коду ТН ВЭД (HS) 1204 «Семена льна, дробленные или недробленные».

Казахстанский экспорт по этой товарной позиции возрос с 103 тыс. тонн в 2011 году до 453 тыс. в 2020 году, или с $50 млн до $209 млн.

Среди крупнейших мировых экспортеров льна – Россия, Казахстан, Канада, Бельгия и Польша. В 2019 году их совокупная доля в мировом экспорте достигла 85% в натуральном и 83% в стоимостном выражении. В том числе доля Казахстана составила, соответственно, 27% и 20%.

Условная средняя цена, исчисляемая как деление стоимости экспорта на его количество, у казахстанского льна составляла в 2019 году $350 за тонну, в то время как у канадского она насчитывала $502, а у российского – $401.

В совокупности доля этих трех стран-экспортеров в китайском импорте льна составила в 2020 году 99,7%.

И вот при таком очевидном ценовом преимуществе и общей сухопутной границе с Китаем, в «ковидном» периоде казахстанский лен начинает проигрывать канадскому и российскому, под влиянием его временного недопуска на китайский рынок.

Так как экспорт льна неравномерен в течение года, то в таблице 1 показана динамика объемов экспорта в Китай по рассматриваемым месяцам к аналогичным периодам предыдущего года. Приведены данные по основным конкурирующим странам-экспортерам.

Несмотря на остановку казахстанских грузов в китайском направлении еще с ноября 2020 года, отрицательная динамика по экспорту льна получилась в феврале ($2,9 млн против $7,5 млн или минус 62%) и марте ($4,5 млн против $5,3 млн или минус 15%).

В то же время наблюдается положительная динамика как у Канады, в адрес которой озвучивалось мнение о замещении казахстанского экспорта, так и у России.

У Канады положительная динамика в ноябре ($5,9 млн против $4,9 млн или плюс 21%) и декабре 2020 года ($21,6 млн против $10,5 млн или более чем в 2 раза), январе ($7,3 млн против $3,3 млн или более чем в 2,1 раз) и феврале 2021 году ($11 млн против $6,7 млн или плюс 64%).

У России положительная динамика в ноябре 2020 года ($27 млн против $19,5 млн или плюс 38%), январе 2021 года ($5,8 млн против $3,7 млн или плюс 56%).

Итого с ноября 2020 года по январь 2021 года (общий сопоставимый период) страны-экспортеры поставили в Китай продукции по коду ТН ВЭД 1204:

Казахстан – на $29 млн ($12 млн в аналогичном периоде предыдущих двух лет);

Канада – на $35 млн ($19 млн);

Россия – на $44 млн ($37 млн).

Такой анализ по данным внешней торговли показывает следующее.

С одной стороны, спрос в Китае на казахстанский, канадский и российский лён в рассматриваемом периоде вырос на 59%. С другой стороны, Казахстан занял в возросшем спросе 42%, больше, чем Канада (40%) и Россия (18%).

Таким образом, в ноябре – январе речь не идет о замещении казахстанского экспорта конкурентами. Но в последующие два месяца эффект от недопуска казахстанской продукции на китайский рынок уже начинает сказываться.

Если исключить из рассмотрения недобросовестную конкуренцию или какие-то политические причины недопуска казахстанского экспорта на китайский рынок, так как для таких выводов не хватает фактов и аналитики, а допустить банальное последствие от пандемии коронавируса в виде закрытия границ для стран с возросшим числом заболевших, то это можно показать на текущих данных по COVID-19.

По состоянию на 29 апреля (по данным сайта index.minfin.com.ua), соотношение выздоровевших к зараженным составило:

у Казахстана – 85,6%;

у Канады – 91,1%;

у России – 92,1%.

Соотношение болеющих сейчас к зараженным составило:

у Казахстана – 13,3%;

у Канады – 6,9%;

у России – 5,6%.

Число новых заразившихся 28 и 29 апреля в Казахстане выше, чем в Канаде – соответственно, 2,7 тыс. против 2,6 тыс. и 2,9 тыс. против 2,7 тыс. И это при несопоставимом общем количестве зараженных – 314 тыс. в Казахстане и 1,2 млн в Канаде. Это только говорит о более сложной текущей ситуации с ковидом в Казахстане, на что, видимо, и реагирует китайская сторона. Кстати, уже показавшая жесткость при временных закрытиях границ и карантинных мерах внутри страны.

Если действия Китая вызваны именно эпидемиологическим фактором, а не политикой или ошибочными действиями соответствующих чиновников, то это пример влияния борьбы с ковидом в данном случае на внешнюю торговлю.

Более худшая ситуация с пандемией в конкретной стране делает ее менее конкурентоспособной на мировом и региональных рынках. А действия борющихся с ней структур имеют различные, в том числе негативные, последствия для производителей, экспортеров, других субъектов бизнеса. И это наглядный пример косвенного, но ощутимого воздействия эффектов от коронавируса и от борьбы с ним.

И похоже пора как вносить эпидемиологический фактор в число рисков при ведении бизнеса и осуществления внешнеторговых операций, так и просчитывать оценку его воздействия – с выходом на антикризисные и профилактические меры.

Автор статьи: Талгат Ергалиев
Подписаться:

Самое популярное

Мнение

Ашаршылык: геноцид и миссия казахов

Борьба за правовое формулирование геноцида продолжается
Подробнее

26.02.2021 г.

Бизнес

Скрытые миллиарды: сколько зарабатывает ТОО «Оператор РОП»

В кризис в Казахстане активно расцвели всевозможные внебюджетные фонды, подменяющие собой бюджет, но при этом финансово закрытые и непрозрачные перед обществом. Попробуем разобраться в общих чертах, почему, на частном примере.
Подробнее

22.01.2021 г.

Инфографика

Как Казахстан тратил деньги Всемирного Банка

За 28 лет стране было предоставлено 8,686 млрд долларов на 49 проектных займа
Подробнее

27.01.2021 г.

Бизнес

В «прицеле» регулирования – уличная торговля и еда

Объектом возможного дополнительного регулирования может стать малый и микробизнес, представленный в форматах уличной торговли продуктами питания и приготовленной едой, то есть донерные, базары, «магазины у дома».
Подробнее

29.01.2021 г.

Бизнес

Спрос на пенсионные деньги предъявляет в основном государство

Конкуренция банков и нацкомпаний за длинную тенговую ликвидность осталась в прошлом
Подробнее

15.01.2021 г.

ЕЩЕ