The Pulse
Загрузка...

ПОДПИШИТЕСЬ НА EMAIL-РАССЫЛКИ THE PULSE!

Мнение

17.02.2021 г.

Мнение
17.02.2021 г.
grafic 11008

Сравнение ДКП 2016–2018 и 2019–2021 годов

Предыдущая критическая статья по анализу текущей денежно-кредитной политики вызвала у читателей вопросы: чем же она отличается от политики 2016–2018 годов? Почему при рассмотрении взят период только последних двух лет?

Это, безусловно, справедливые вопросы и я решил исправить упущение.

Для разговора о таргетировании инфляции нужно сначала оценить контекст или широко посмотреть на историю инфляции. Ниже приведен график инфляции за последние 20 лет.

Очевидно, что исторически инфляция в стране лежит в коридоре 5,5 – 8,4%, за исключением эпизодических выходов, связанных с кризисами и девальвациями 2007–2008 гг. и 2016 года. Существенно вниз она уходила в 2015 году в связи с сильнейшим диспаритетом тенге к рублю, когда российские товары подешевели в два раза и был существенный отток спроса в Россию.

Это означает, что экономике страны присуща внутренняя устойчивость по инфляции в районе 6,9%. Рассмотрение причин не входит в рамки анализа, да возможно, и не очень интересны. Факт состоит в том, что по инфляции в стране есть точка устойчивости, вокруг которой она формируется несмотря на различные политики по курсу или ДКП. В 2002–2008 годах курс укреплялся от 155 до 120 тенге за доллар, в 2009–2014 годах был стабилен на уровне 150. В 2017–2020 годах колебался между 310 и 450 тенге за доллар.

Понимая, что после кризиса 2008 года экономическая политика страны существенно изменилась, я разбил рассмотрение на два десятилетних периода. В 2001–2010 политика была политикой системного невмешательства государства в экономику. После 2010 года она принципиально изменилась: ручное управление, гарантированные и целевые трансферты, льготное кредитование и субсидирования бизнеса, софинансирование проектов со стороны государства, ГПФИИР, «Нурлы Жер» и т.д.

Такое разбиение дает нам две долгосрочных устойчивых точки: 7,4% в 2001–2010 и 6,3% в 2010–2020. Ниже представлен график с коридором 6,5–8,5% в 2001–2010 и 5,4–7,4% в 2011–2020. На нем также видно, что за исключением девальвационно-кризисных движений, инфляция в стране довольно стабильно лежит в соответствующих коридорах.

Для наглядности и удобства читателя я скрыл периоды: октябрь 2007 – ноябрь 2008 и октябрь 2015 – октябрь 2016. Это — годовые периоды серьезных экономических шоков.

Таким образом, можно предположить, что в последние 10 лет уровень 5,3–7,3% является устойчивым, присущим экономике Казахстана и определяется комплексом экономико-психологических взаимосвязей поведения и планирования действий экономических агентов, структуры экономики и прочих значительных факторов. Условно можно назвать этот уровень коридором «ничегонеделания» — без экстраординарных внешних шоков или системно-структурных изменений экономических условий, инфляция будет двигаться в этом коридоре.

Рассмотрим целевые показатели инфляции в период 2016–2021 гг.

В 2016–2018 годах целью по инфляции ставилось менее 4% к 2020 году: верхняя граница цели пересекает «коридор ничегонеделания», ориентируясь на достижение устойчивого показателя далеко за его пределами. Это свидетельствует о решимости и целеполагании качественно изменить монетарные условия в стране, через перевод инфляции на качественно иные уровни.

В середине 2019 года цели по инфляции были пересмотрены до уровней 4–6% до 2022 года. Видно, что верхняя граница коридора лежит практически в середине коридора «ничегонеделания». Фактически, это – «подгонка плана под факт» в макроэкономическом исполнении. Как показывает история последних 10 лет, такая цель очень удобна – инфляция практически всегда будет формироваться у «верхней границы коридора».

В 2019 году осмысленная денежно-кредитная политика, нацеленная на экономически-эффективные цели по инфляции, подменилась непонятно какой политикой, потому что целью стало текущее средне-историческое значение. Может это было бы и неплохо, но общество давно недовольно сложившейся экономикой, так что ставить целью такие параметры – очень опасно.

Что таргетировал Национальный Банк в 2016-2018 и 2019 по настоящее время

В предыдущей статье я рассказывал, почему в 2019 году общий показатель инфляции не мог служить в качестве ориентира для инфляционного таргетирования. Проблема заключалась в административном вмешательстве в сервисную инфляцию, воздействие которого искажало общий показатель на протяжении всего года.

Посмотрим пресс-релиз N7 от 04 марта 2019 года (по-видимому, последний от политики 2016-2018):

«Национальный Банк Республики Казахстан принял решение сохранить базовую ставку на уровне 9,25... Годовая инфляция продолжила снижение и в феврале сформировалась ниже середины целевого коридора. Однако, сохраняются риски повышения инфляционного фона, в том числе связанные с несбалансированностью динамики составляющих инфляции.... Это выражается в разнонаправленной динамике основных составляющих индекса потребительских цен (выделено авт.). Заметно ускорилась инфляция продовольственных товаров (до 6,6%)… Снижение цен на платные услуги… было обусловлено усилением административных мер по снижению тарифов на услуги естественных монополий…».

Но уже в апреле рост продовольственных цен не сильно тревожит НБ и он снижает ставку до 9% (https://www.nationalbank.kz/ru/news/press-relizy/2365):

«Цены на продовольственные товары выросли в марте 2019 года до 6,7% …, обеспечив наибольший вклад в рост инфляции. Годовой прирост цен и тарифов на платные услуги населению замедлился до 1,2%, что связано с принимаемыми мерами по снижению тарифов на услуги естественных монополий.»

В июле НБ РК не повышает ставку, не смущаясь ускорением продовольственных инфляций и забывая о природе низкой сервисной инфляции (https://www.nationalbank.kz/ru/news/press-relizy/2376):

«Основной вклад в повышение продолжает наблюдаться со стороны продовольственных товаров, цены на которые повысились на 8,2% в годовом выражении…. Годовые темпы роста тарифов на платные услуги продолжают формироваться на минимальном уровне – 1,2%.»

Резюмируя, отмечу, что если в 2016–2018 годах Национальный банк анализировал природу инфляции, рассматривал ее по компонентам и природе, то в 2019 и по настоящее время он таргетирует общий показатель, без анализа его адекватности и применимости.

Движения базовой ставки

Ниже приведены динамика инфляции и базовой ставки. В 2016–2018 годах движения соответствовали нормальному инфляционному таргетированию.


В апреле базовая ставка была понижена. Важно отметить, что резкий и существенный рост инфляционных ожиданий, системное и последовательное ускорение инфляции в марте-июне не привело к повышению ставки в июле 2019. Незначительное повышение ставки с 9% до 9,25% произошло только в сентябре. Повышение ставки на месяц до 12% было весьма странным решением. В июле 2020 года НБ РК понижает ставку с 9,5% до 9% и с тех пор четыре раза оставляет ее без изменений. За это время инфляционные ожидания системно росли с 5,5% в июне до 7,8% в ноябре, инфляция выросла до 7,5%. С точки зрения нормального инфляционного таргетирования подобные решения вызывают недоумение.По мере снижения инфляции и ожиданий шло снижение базовой ставки. Значительный рост инфляционных ожиданий в августе – сентябре 2018 года привел к росту базовой ставки в октябре. Снижение инфляционных ожиданий и инфляции в ноябре – феврале не привел к снижению ставки в силу административной, а не монетарной природы снижения.

И, наконец, к вопросу о недоумении: риторика и коммуникации Банка

Цитирую с сайта Национального банка:

«Предположения о возможном уровне инфляции в будущем оказывают влияние на экономическую деятельность населения и рынка. Поэтому одной из задач Национального Банка в рамках режима инфляционного таргетирования является управление инфляционными ожиданиями и их якорение.»

Коммуникационная политика регулятора является одной из ключевых составляющих политики инфляционного таргетирования – через эту политику формируется понятность и прозрачность решений, их предсказуемость, проводятся различные сигналы для экономических агентов, то есть формируются ожидания.

Посмотрим, как это происходило на разных периодах.

В 2016–2018 годах была введена практика регулярных встреч представителей НБ РК с экcпертным сообществом Казахстана и других стран (по дистанционной связи). Они проводились после объявления решения по базовой ставке и в ходе этих встреч разъяснялась политика регулятора, его точка зрения на происходящие процессы, логика принятого решения. В ходе таких встреч возникали дискуссии, эксперты могли уточнить некоторые моменты. Это входит в пакет установления эффективных коммуникаций и повышения прозрачности в принятии решений.

Последнее упоминание о такой встрече датируется 16 июля 2019 года. С тех пор, насколько можно судить по информационным сообщениям НБ РК, таких встреч не проводилось. Вполне допускаю, что летом 2019 года эксперты выразили свое недоумение решением и это прекратило встречи.

Есть также принципиальная разница между финансированием экономики. Сравните: предоставление финансирования из ЕНПФ по рыночным условиям в 2017 году и льготное кредитование напрямую из Национального банка в 2020 в размере 1 трлн тенге.

Эффективность же денежно-кредитной политики в двух периодах четко и однозначно демонстрирует динамика показателя инфляции.

Этот график красноречиво показывает, что в двух периодах проводились две очень разные политики, формально имеющие одинаковое название – «инфляционное таргетирование». В 2019 и по настоящее время очень сложно поверить, что инфляция действительно таргетируется к какому-то значению.

  

Это, безусловно, справедливые вопросы и я решил исправить упущение.

Для разговора о таргетировании инфляции нужно сначала оценить контекст или широко посмотреть на историю инфляции. Ниже приведен график инфляции за последние 20 лет.

Очевидно, что исторически инфляция в стране лежит в коридоре 5,5 – 8,4%, за исключением эпизодических выходов, связанных с кризисами и девальвациями 2007–2008 гг. и 2016 года. Существенно вниз она уходила в 2015 году в связи с сильнейшим диспаритетом тенге к рублю, когда российские товары подешевели в два раза и был существенный отток спроса в Россию.

Это означает, что экономике страны присуща внутренняя устойчивость по инфляции в районе 6,9%. Рассмотрение причин не входит в рамки анализа, да возможно, и не очень интересны. Факт состоит в том, что по инфляции в стране есть точка устойчивости, вокруг которой она формируется несмотря на различные политики по курсу или ДКП. В 2002–2008 годах курс укреплялся от 155 до 120 тенге за доллар, в 2009–2014 годах был стабилен на уровне 150. В 2017–2020 годах колебался между 310 и 450 тенге за доллар.

Понимая, что после кризиса 2008 года экономическая политика страны существенно изменилась, я разбил рассмотрение на два десятилетних периода. В 2001–2010 политика была политикой системного невмешательства государства в экономику. После 2010 года она принципиально изменилась: ручное управление, гарантированные и целевые трансферты, льготное кредитование и субсидирования бизнеса, софинансирование проектов со стороны государства, ГПФИИР, «Нурлы Жер» и т.д.

Такое разбиение дает нам две долгосрочных устойчивых точки: 7,4% в 2001–2010 и 6,3% в 2010–2020. Ниже представлен график с коридором 6,5–8,5% в 2001–2010 и 5,4–7,4% в 2011–2020. На нем также видно, что за исключением девальвационно-кризисных движений, инфляция в стране довольно стабильно лежит в соответствующих коридорах.

Для наглядности и удобства читателя я скрыл периоды: октябрь 2007 – ноябрь 2008 и октябрь 2015 – октябрь 2016. Это — годовые периоды серьезных экономических шоков.

Таким образом, можно предположить, что в последние 10 лет уровень 5,3–7,3% является устойчивым, присущим экономике Казахстана и определяется комплексом экономико-психологических взаимосвязей поведения и планирования действий экономических агентов, структуры экономики и прочих значительных факторов. Условно можно назвать этот уровень коридором «ничегонеделания» — без экстраординарных внешних шоков или системно-структурных изменений экономических условий, инфляция будет двигаться в этом коридоре.

Рассмотрим целевые показатели инфляции в период 2016–2021 гг.

В 2016–2018 годах целью по инфляции ставилось менее 4% к 2020 году: верхняя граница цели пересекает «коридор ничегонеделания», ориентируясь на достижение устойчивого показателя далеко за его пределами. Это свидетельствует о решимости и целеполагании качественно изменить монетарные условия в стране, через перевод инфляции на качественно иные уровни.

В середине 2019 года цели по инфляции были пересмотрены до уровней 4–6% до 2022 года. Видно, что верхняя граница коридора лежит практически в середине коридора «ничегонеделания». Фактически, это – «подгонка плана под факт» в макроэкономическом исполнении. Как показывает история последних 10 лет, такая цель очень удобна – инфляция практически всегда будет формироваться у «верхней границы коридора».

В 2019 году осмысленная денежно-кредитная политика, нацеленная на экономически-эффективные цели по инфляции, подменилась непонятно какой политикой, потому что целью стало текущее средне-историческое значение. Может это было бы и неплохо, но общество давно недовольно сложившейся экономикой, так что ставить целью такие параметры – очень опасно.

Что таргетировал Национальный Банк в 2016-2018 и 2019 по настоящее время

В предыдущей статье я рассказывал, почему в 2019 году общий показатель инфляции не мог служить в качестве ориентира для инфляционного таргетирования. Проблема заключалась в административном вмешательстве в сервисную инфляцию, воздействие которого искажало общий показатель на протяжении всего года.

Посмотрим пресс-релиз N7 от 04 марта 2019 года (по-видимому, последний от политики 2016-2018):

«Национальный Банк Республики Казахстан принял решение сохранить базовую ставку на уровне 9,25... Годовая инфляция продолжила снижение и в феврале сформировалась ниже середины целевого коридора. Однако, сохраняются риски повышения инфляционного фона, в том числе связанные с несбалансированностью динамики составляющих инфляции.... Это выражается в разнонаправленной динамике основных составляющих индекса потребительских цен (выделено авт.). Заметно ускорилась инфляция продовольственных товаров (до 6,6%)… Снижение цен на платные услуги… было обусловлено усилением административных мер по снижению тарифов на услуги естественных монополий…».

Но уже в апреле рост продовольственных цен не сильно тревожит НБ и он снижает ставку до 9% (https://www.nationalbank.kz/ru/news/press-relizy/2365):

«Цены на продовольственные товары выросли в марте 2019 года до 6,7% …, обеспечив наибольший вклад в рост инфляции. Годовой прирост цен и тарифов на платные услуги населению замедлился до 1,2%, что связано с принимаемыми мерами по снижению тарифов на услуги естественных монополий.»

В июле НБ РК не повышает ставку, не смущаясь ускорением продовольственных инфляций и забывая о природе низкой сервисной инфляции (https://www.nationalbank.kz/ru/news/press-relizy/2376):

«Основной вклад в повышение продолжает наблюдаться со стороны продовольственных товаров, цены на которые повысились на 8,2% в годовом выражении…. Годовые темпы роста тарифов на платные услуги продолжают формироваться на минимальном уровне – 1,2%.»

Резюмируя, отмечу, что если в 2016–2018 годах Национальный банк анализировал природу инфляции, рассматривал ее по компонентам и природе, то в 2019 и по настоящее время он таргетирует общий показатель, без анализа его адекватности и применимости.

Движения базовой ставки

Ниже приведены динамика инфляции и базовой ставки. В 2016–2018 годах движения соответствовали нормальному инфляционному таргетированию.


В апреле базовая ставка была понижена. Важно отметить, что резкий и существенный рост инфляционных ожиданий, системное и последовательное ускорение инфляции в марте-июне не привело к повышению ставки в июле 2019. Незначительное повышение ставки с 9% до 9,25% произошло только в сентябре. Повышение ставки на месяц до 12% было весьма странным решением. В июле 2020 года НБ РК понижает ставку с 9,5% до 9% и с тех пор четыре раза оставляет ее без изменений. За это время инфляционные ожидания системно росли с 5,5% в июне до 7,8% в ноябре, инфляция выросла до 7,5%. С точки зрения нормального инфляционного таргетирования подобные решения вызывают недоумение.По мере снижения инфляции и ожиданий шло снижение базовой ставки. Значительный рост инфляционных ожиданий в августе – сентябре 2018 года привел к росту базовой ставки в октябре. Снижение инфляционных ожиданий и инфляции в ноябре – феврале не привел к снижению ставки в силу административной, а не монетарной природы снижения.

И, наконец, к вопросу о недоумении: риторика и коммуникации Банка

Цитирую с сайта Национального банка:

«Предположения о возможном уровне инфляции в будущем оказывают влияние на экономическую деятельность населения и рынка. Поэтому одной из задач Национального Банка в рамках режима инфляционного таргетирования является управление инфляционными ожиданиями и их якорение.»

Коммуникационная политика регулятора является одной из ключевых составляющих политики инфляционного таргетирования – через эту политику формируется понятность и прозрачность решений, их предсказуемость, проводятся различные сигналы для экономических агентов, то есть формируются ожидания.

Посмотрим, как это происходило на разных периодах.

В 2016–2018 годах была введена практика регулярных встреч представителей НБ РК с экcпертным сообществом Казахстана и других стран (по дистанционной связи). Они проводились после объявления решения по базовой ставке и в ходе этих встреч разъяснялась политика регулятора, его точка зрения на происходящие процессы, логика принятого решения. В ходе таких встреч возникали дискуссии, эксперты могли уточнить некоторые моменты. Это входит в пакет установления эффективных коммуникаций и повышения прозрачности в принятии решений.

Последнее упоминание о такой встрече датируется 16 июля 2019 года. С тех пор, насколько можно судить по информационным сообщениям НБ РК, таких встреч не проводилось. Вполне допускаю, что летом 2019 года эксперты выразили свое недоумение решением и это прекратило встречи.

Есть также принципиальная разница между финансированием экономики. Сравните: предоставление финансирования из ЕНПФ по рыночным условиям в 2017 году и льготное кредитование напрямую из Национального банка в 2020 в размере 1 трлн тенге.

Эффективность же денежно-кредитной политики в двух периодах четко и однозначно демонстрирует динамика показателя инфляции.

Этот график красноречиво показывает, что в двух периодах проводились две очень разные политики, формально имеющие одинаковое название – «инфляционное таргетирование». В 2019 и по настоящее время очень сложно поверить, что инфляция действительно таргетируется к какому-то значению.

  

Автор статьи: Айдархан Кусаинов
Подписаться:

Самое популярное

Инфографика

Как Казахстан тратил деньги Всемирного Банка

За 28 лет стране было предоставлено 8,686 млрд долларов на 49 проектных займа
Подробнее

27.01.2021 г.

Бизнес

В «прицеле» регулирования – уличная торговля и еда

Объектом возможного дополнительного регулирования может стать малый и микробизнес, представленный в форматах уличной торговли продуктами питания и приготовленной едой, то есть донерные, базары, «магазины у дома».
Подробнее

29.01.2021 г.

Бизнес

Мукомольный бизнес вступил в противостояние с правительством

Приказом министра торговли и интеграции РК муку первого сорта внесли в перечень биржевых товаров. Это не понравилось экспортерам.
Подробнее

01.02.2021 г.

Инфографика

Карантинный 2020: экономические итоги

Что произошло с отраслями экономики страны и бюджетом за январь–декабрь прошлого года разбирался ThePulse.kz.
Подробнее

05.02.2021 г.

Бизнес

Скрытые миллиарды: сколько зарабатывает ТОО «Оператор РОП»

В кризис в Казахстане активно расцвели всевозможные внебюджетные фонды, подменяющие собой бюджет, но при этом финансово закрытые и непрозрачные перед обществом. Попробуем разобраться в общих чертах, почему, на частном примере.
Подробнее

22.01.2021 г.


ЕЩЕ