The Pulse
Загрузка...

ПОДПИШИТЕСЬ НА EMAIL-РАССЫЛКИ THE PULSE!

Мнение

10.03.2021 г.

Мнение
10.03.2021 г.
grafic 14816

Экономические проблемы социализма

14 марта исполняется сто лет с провозглашения Владимиром Лениным на Х съезде РКП (б) Новой экономической политики. Это — хороший повод поговорить об экономических проблемах социализма, которые в том числе привели к падению первого в мире социалистического государства.

Вся научная база социализма строится на нескольких абзацах из рукописи К. Маркса, известной как «Критика Готской программы». Она была написана Марксом в 1875 г. и опубликована уже после его смерти Ф. Энгельсом в 1891 г. Без очень длинной и нудной цитаты никак не обойтись — в ней вся суть социализма. Курсив по тексту самого Маркса.

«В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путём, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда. Выражение «трудовой доход» — неприемлемое и в настоящее время из-за своей двусмысленности теряет таким образом всякий смысл.

Мы имеем здесь дело не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет ещё родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нём. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.

Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями, то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой.

Поэтому равное право здесь по принципу всё ещё является правом буржуазным, хотя принцип и практика здесь уже не противоречат друг другу, тогда как при товарообмене обмен эквивалентами существует лишь в среднем, а не в каждом отдельном случае.

Несмотря на этот прогресс, это равное право в одном отношении всё ещё ограничено буржуазными рамками. Право производителей пропорционально доставляемому ими труду; равенство состоит в том, что измерение производится равной мерой — трудом.

Но один человек физически или умственно превосходит другого и, стало быть, доставляет за то же время большее количество труда или же способен работать дольше; а труд, для того чтобы он мог служить мерой, должен быть определён по длительности или по интенсивности, иначе он перестал бы быть мерой. Это равное право есть неравное право для неравного труда. Оно не признаёт никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие; но оно молчаливо признаёт неравную индивидуальную одарённость, а следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями. Поэтому оно по своему содержанию есть право неравенства, как всякое право. По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры; но неравные индивиды (а они не были бы различными индивидами, если бы не были неравными) могут быть измеряемы одной и той же мерой лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом зрения, берут только с одной определённой стороны, как в данном, например, случае, где их рассматривают только как рабочих и ничего более в них не видят, отвлекаются от всего остального. Далее: один рабочий женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и так далее. При равном труде и, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и тому подобное. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть равным, должно бы быть неравным.

Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества».       

В приведенной цитате есть два подводных камня, на которые наткнулось построение социализма.

Первый: как измерить труд? Вряд ли через количество продукции, произведенной в единицу времени, особенно, если речь идет о разных видах продукции, которые могут и будут иметь разную общественную ценность, то есть стоимость. Но Маркс утверждал, что труд при социализме не будет проявляться через стоимость — читайте первый абзац статьи. Точно не по времени, затраченному на производство одной и той же продукции — в выигрыше окажутся нерадивые, что, как видно из приведенной цитаты, Маркс хорошо понимал.

В Советском Союзе эта проблема не была никак решена. В конечном итоге с некоторыми искажениями и диспропорциями мерой труда стала общественная ценность продукта труда — без этого было никак не обойтись. Но общественная ценность определяется только в процессе товарного обмена, который при социализме должен был отмереть, но не отмер. Товарообмен при тотальной государственной собственности на все, кроме предметов личного потребления — это нонсенс. Вот первое неразрешимое противоречие, приведшее к разрушению социалистического строя.

Второй камень — распределение продуктов труда. Предположим, нерешаемую задачу измерения труда удалось каким-то фантастическим образом решить. Но кто-то должен будет, во-первых, решать какую часть труда изъять на общественное потребление, а какую отдать работнику. А во-вторых, распределять между работниками. То есть требуются люди, не создающие общественного блага. Причем количество таких людей должно быть велико, если говорить о ХХ веке. Иначе говоря, создается гигантская армия паразитов, отъедающая у производителей часть их труда. Это не может не вызвать социального напряжения в обществе и социального протеста. В СССР социальный протест был подавлен репрессивной машиной. Но загнанный вглубь, он тлел, как тлеют торфяники, пока не вырвался наружу в конце восьмидесятых.

В СССР было предпринято две попытки реализовать идеи К. Маркса в чистом виде. В первый раз — Лениным в период «военного коммунизма». Массовые крестьянские волнения и голод вынудили отступить и провозгласить НЭП. Второй раз — Сталиным в период коллективизации и первой пятилетки. Эта попытка привела к массовому голоду невиданных размеров и поставила страну на грань краха. На пленуме ЦК ВКП (б) в ноябре 1934 г. И. Сталин провозгласил то, что позднее историки назвали «малым НЭПом»: «В чем смысл всей политики отмены карточной системы? Прежде всего в том, что мы хотим укрепить денежное хозяйство. Я буду давать самые грубые формулировки для того, чтобы товарищи не думали, что тут что-то замалчивается. Укрепить денежное хозяйство в советских условиях и вовсю развернуть товарооборот, заменив системой или политикой товарооборота нынешнюю систему или нынешнюю политику механического распределения продуктов, когда считаются уже не с потребностью района и не с живыми людьми, а с абстрактным человеком, с потребителем не считаются. Распределил столько-то товаров, столько-то хлеба, бери пока цел, не возьмешь — все равно пропадет. Этот принцип надо изменить. Мы уже стали на почву товарооборота, но надо стать обеими ногами крепко на почву учета живых людей, на почву продвижения к потребителю. У нас сейчас потребитель человеком не считается. Дали тебе паек — живи как знаешь, плохо ли, хорошо ли. Этот принцип, по-моему, дурацкий, который имел свое оправдание, пока у нас не хватало хлеба, сейчас он должен быть запрещен. Нам нужно развернуть вовсю товарооборот во всей своей хозяйственной деятельности, во всей своей сфере через денежное хозяйство. Товарооборот — это не есть просто товарооборот, не обмен. Нам нужно укрепить денежное хозяйство. Денежное хозяйство — это один из тех немногих буржуазных аппаратов экономики, который мы, социалисты, должны использовать до дна. Он далеко еще не использован, этот аппарат. Он очень гибкий, он нам нужен, мы его по-своему повернем, чтобы он лил воду на нашу мельницу, а не на мельницу капитализма. Развернуть товарооборот, развернуть советскую торговлю, укрепить денежное хозяйство — вот основной смысл предпринимаемой нами реформы».

О чем нам говорит советский опыт? О том, что доктрина, основанная на утопии и внедряемая тотально, ни к чему, кроме экономического краха, привести не может. Хуже того, попытка реализовать такую доктрину всегда опирается на массовые, ужасные по своему масштабу, репрессии. Нет прямых доказательств, но вполне возможно, что «Большой террор» был как бы местью Сталина стране за провал попытки реализовать идеи Маркса.

Нет такой доктрины, которая могла бы гарантировать экономическое процветание. Каждая идея поверяется практикой и меняется или даже отвергается, в соответствии с накопленным опытом.

Вся научная база социализма строится на нескольких абзацах из рукописи К. Маркса, известной как «Критика Готской программы». Она была написана Марксом в 1875 г. и опубликована уже после его смерти Ф. Энгельсом в 1891 г. Без очень длинной и нудной цитаты никак не обойтись — в ней вся суть социализма. Курсив по тексту самого Маркса.

«В обществе, основанном на началах коллективизма, на общем владении средствами производства, производители не обменивают своих продуктов; столь же мало труд, затраченный на производство продуктов, проявляется здесь как стоимость этих продуктов, как некое присущее им вещественное свойство, потому что теперь, в противоположность капиталистическому обществу, индивидуальный труд уже не окольным путём, а непосредственно существует как составная часть совокупного труда. Выражение «трудовой доход» — неприемлемое и в настоящее время из-за своей двусмысленности теряет таким образом всякий смысл.

Мы имеем здесь дело не с таким коммунистическим обществом, которое развилось на своей собственной основе, а, напротив, с таким, которое только что выходит как раз из капиталистического общества и которое поэтому во всех отношениях, в экономическом, нравственном и умственном, сохраняет ещё родимые пятна старого общества, из недр которого оно вышло. Соответственно этому каждый отдельный производитель получает обратно от общества за всеми вычетами ровно столько, сколько сам даёт ему. То, что он дал обществу, составляет его индивидуальный трудовой пай. Например, общественный рабочий день представляет собой сумму индивидуальных рабочих часов; индивидуальное рабочее время каждого отдельного производителя — это доставленная им часть общественного рабочего дня, его доля в нём. Он получает от общества квитанцию в том, что им доставлено такое-то количество труда (за вычетом его труда в пользу общественных фондов), и по этой квитанции он получает из общественных запасов такое количество предметов потребления, на которое затрачено столько же труда. То же самое количество труда, которое он дал обществу в одной форме, он получает обратно в другой форме.

Здесь, очевидно, господствует тот же принцип, который регулирует обмен товаров, поскольку последний есть обмен равных стоимостей. Содержание и форма здесь изменились, потому что при изменившихся обстоятельствах никто не может дать ничего, кроме своего труда, и потому что, с другой стороны, в собственность отдельных лиц не может перейти ничто, кроме индивидуальных предметов потребления. Но что касается распределения последних между отдельными производителями, то здесь господствует тот же принцип, что и при обмене товарными эквивалентами: известное количество труда в одной форме обменивается на равное количество труда в другой.

Поэтому равное право здесь по принципу всё ещё является правом буржуазным, хотя принцип и практика здесь уже не противоречат друг другу, тогда как при товарообмене обмен эквивалентами существует лишь в среднем, а не в каждом отдельном случае.

Несмотря на этот прогресс, это равное право в одном отношении всё ещё ограничено буржуазными рамками. Право производителей пропорционально доставляемому ими труду; равенство состоит в том, что измерение производится равной мерой — трудом.

Но один человек физически или умственно превосходит другого и, стало быть, доставляет за то же время большее количество труда или же способен работать дольше; а труд, для того чтобы он мог служить мерой, должен быть определён по длительности или по интенсивности, иначе он перестал бы быть мерой. Это равное право есть неравное право для неравного труда. Оно не признаёт никаких классовых различий, потому что каждый является только рабочим, как и все другие; но оно молчаливо признаёт неравную индивидуальную одарённость, а следовательно, и неравную работоспособность естественными привилегиями. Поэтому оно по своему содержанию есть право неравенства, как всякое право. По своей природе право может состоять лишь в применении равной меры; но неравные индивиды (а они не были бы различными индивидами, если бы не были неравными) могут быть измеряемы одной и той же мерой лишь постольку, поскольку их рассматривают под одним углом зрения, берут только с одной определённой стороны, как в данном, например, случае, где их рассматривают только как рабочих и ничего более в них не видят, отвлекаются от всего остального. Далее: один рабочий женат, другой нет, у одного больше детей, у другого меньше, и так далее. При равном труде и, следовательно, при равном участии в общественном потребительном фонде один получит на самом деле больше, чем другой, окажется богаче другого и тому подобное. Чтобы избежать всего этого, право, вместо того чтобы быть равным, должно бы быть неравным.

Но эти недостатки неизбежны в первой фазе коммунистического общества, в том его виде, как оно выходит после долгих мук родов из капиталистического общества. Право никогда не может быть выше, чем экономический строй и обусловленное им культурное развитие общества».       

В приведенной цитате есть два подводных камня, на которые наткнулось построение социализма.

Первый: как измерить труд? Вряд ли через количество продукции, произведенной в единицу времени, особенно, если речь идет о разных видах продукции, которые могут и будут иметь разную общественную ценность, то есть стоимость. Но Маркс утверждал, что труд при социализме не будет проявляться через стоимость — читайте первый абзац статьи. Точно не по времени, затраченному на производство одной и той же продукции — в выигрыше окажутся нерадивые, что, как видно из приведенной цитаты, Маркс хорошо понимал.

В Советском Союзе эта проблема не была никак решена. В конечном итоге с некоторыми искажениями и диспропорциями мерой труда стала общественная ценность продукта труда — без этого было никак не обойтись. Но общественная ценность определяется только в процессе товарного обмена, который при социализме должен был отмереть, но не отмер. Товарообмен при тотальной государственной собственности на все, кроме предметов личного потребления — это нонсенс. Вот первое неразрешимое противоречие, приведшее к разрушению социалистического строя.

Второй камень — распределение продуктов труда. Предположим, нерешаемую задачу измерения труда удалось каким-то фантастическим образом решить. Но кто-то должен будет, во-первых, решать какую часть труда изъять на общественное потребление, а какую отдать работнику. А во-вторых, распределять между работниками. То есть требуются люди, не создающие общественного блага. Причем количество таких людей должно быть велико, если говорить о ХХ веке. Иначе говоря, создается гигантская армия паразитов, отъедающая у производителей часть их труда. Это не может не вызвать социального напряжения в обществе и социального протеста. В СССР социальный протест был подавлен репрессивной машиной. Но загнанный вглубь, он тлел, как тлеют торфяники, пока не вырвался наружу в конце восьмидесятых.

В СССР было предпринято две попытки реализовать идеи К. Маркса в чистом виде. В первый раз — Лениным в период «военного коммунизма». Массовые крестьянские волнения и голод вынудили отступить и провозгласить НЭП. Второй раз — Сталиным в период коллективизации и первой пятилетки. Эта попытка привела к массовому голоду невиданных размеров и поставила страну на грань краха. На пленуме ЦК ВКП (б) в ноябре 1934 г. И. Сталин провозгласил то, что позднее историки назвали «малым НЭПом»: «В чем смысл всей политики отмены карточной системы? Прежде всего в том, что мы хотим укрепить денежное хозяйство. Я буду давать самые грубые формулировки для того, чтобы товарищи не думали, что тут что-то замалчивается. Укрепить денежное хозяйство в советских условиях и вовсю развернуть товарооборот, заменив системой или политикой товарооборота нынешнюю систему или нынешнюю политику механического распределения продуктов, когда считаются уже не с потребностью района и не с живыми людьми, а с абстрактным человеком, с потребителем не считаются. Распределил столько-то товаров, столько-то хлеба, бери пока цел, не возьмешь — все равно пропадет. Этот принцип надо изменить. Мы уже стали на почву товарооборота, но надо стать обеими ногами крепко на почву учета живых людей, на почву продвижения к потребителю. У нас сейчас потребитель человеком не считается. Дали тебе паек — живи как знаешь, плохо ли, хорошо ли. Этот принцип, по-моему, дурацкий, который имел свое оправдание, пока у нас не хватало хлеба, сейчас он должен быть запрещен. Нам нужно развернуть вовсю товарооборот во всей своей хозяйственной деятельности, во всей своей сфере через денежное хозяйство. Товарооборот — это не есть просто товарооборот, не обмен. Нам нужно укрепить денежное хозяйство. Денежное хозяйство — это один из тех немногих буржуазных аппаратов экономики, который мы, социалисты, должны использовать до дна. Он далеко еще не использован, этот аппарат. Он очень гибкий, он нам нужен, мы его по-своему повернем, чтобы он лил воду на нашу мельницу, а не на мельницу капитализма. Развернуть товарооборот, развернуть советскую торговлю, укрепить денежное хозяйство — вот основной смысл предпринимаемой нами реформы».

О чем нам говорит советский опыт? О том, что доктрина, основанная на утопии и внедряемая тотально, ни к чему, кроме экономического краха, привести не может. Хуже того, попытка реализовать такую доктрину всегда опирается на массовые, ужасные по своему масштабу, репрессии. Нет прямых доказательств, но вполне возможно, что «Большой террор» был как бы местью Сталина стране за провал попытки реализовать идеи Маркса.

Нет такой доктрины, которая могла бы гарантировать экономическое процветание. Каждая идея поверяется практикой и меняется или даже отвергается, в соответствии с накопленным опытом.

Автор статьи: Жарас Ахметов
Подписаться:

Самое популярное

Инфографика

Как Казахстан тратил деньги Всемирного Банка

За 28 лет стране было предоставлено 8,686 млрд долларов на 49 проектных займа
Подробнее

27.01.2021 г.

Бизнес

В «прицеле» регулирования – уличная торговля и еда

Объектом возможного дополнительного регулирования может стать малый и микробизнес, представленный в форматах уличной торговли продуктами питания и приготовленной едой, то есть донерные, базары, «магазины у дома».
Подробнее

29.01.2021 г.

Бизнес

Мукомольный бизнес вступил в противостояние с правительством

Приказом министра торговли и интеграции РК муку первого сорта внесли в перечень биржевых товаров. Это не понравилось экспортерам.
Подробнее

01.02.2021 г.

Инфографика

Карантинный 2020: экономические итоги

Что произошло с отраслями экономики страны и бюджетом за январь–декабрь прошлого года разбирался ThePulse.kz.
Подробнее

05.02.2021 г.

Бизнес

АО «Центр транспортного сервиса», являясь одним из крупнейших владельцев подъездных путей, продолжает «стричь» грузоотправителей

The Pulse попытался выяснить, кто зарабатывает на этом.
Подробнее

10.03.2021 г.


ЕЩЕ