The Pulse
Загрузка...

ПОДПИШИТЕСЬ НА EMAIL-РАССЫЛКИ THE PULSE!

Мнение

16.02.2021 г.

Мнение
16.02.2021 г.
grafic 11560

Старый свет, «старые кейсы» и новая идентичность

На прошлой неделе громом с ясного неба прозвучала в казахстанских и мировых СМИ новость о том, что Европарламент на своей пленарной сессии большинством голосов принял резолюцию «О ситуации с правами человека в Казахстане».

Строго говоря, она не стала неожиданной по общему содержанию — мы уже привыкли к тому, что казахстанская внутренняя политика с завидной регулярностью подвергается критике со стороны международных институтов. Не стал исключением и нынешний год, в течение которого в стране прошли выборы в Мажилис и проведены они, как могло показаться для политических акул Астаны, в русле «шито-крыто». Ну, поругались, покритиковали, но караван с новыми депутатами уже отправился в свой самостоятельный путь. Миссия ОБСЕ? А что ОБСЕ? Высказали привычную критику, да и уехали восвояси, так что можно продолжать дальше в том же духе.

Но, как выясняется, всё пошло не по запланированному сценарию, согласно которому администрация К.-Ж. Токаева, не торопясь, проводит какие-то меры, а народ Казахстана вынужден смиряться с тем, что жизнь проходит, а положительные изменения, как прежде, происходят где-то, но пока не у него.

Хотелось бы написать, что всё пришло к неминуемой развязке, но к сожалению Акорды, это — никакая не развязка, а именно завязка сюжета, который только начал закручиваться на внешнеполитическом фронте. И, судя по тому, что там практически впервые для казахстанского истеблишмента прозвучало слово «санкции», этот сюжет начинает входить в свою горячую драматическую стадию.

Реакция МИДа не заставила себя ждать и оказалась в высшей степени нервной. Привычный пакет заявлений о том, что европейцы вообще мало что смыслят в наших внутриполитических реалиях, сопровождался неожиданно грубым и недипломатичным заявлением, что «некоторые резолюции в Брюсселе принимаются евродепутатами "автоматически", без тщательной проверки фактов или изучения сути вопроса» (цитируем спикера МИДа Айбека Смадиярова).

Очень ловко были спроецированы наши обычаи, сложившиеся в дисциплинированных нуротановских или иных «парламентских» фракциях, аж на 598 депутатов Европейского парламента, отдавших свой голос за данную резолюцию. Сказать, что это грубость  — значит не сказать ничего, ведь фактически эта фраза утверждает, что евродепутаты — бездельники, не знают своей работы и подмахивают что попало, даже не вникая в смыслы. Браво! Видимо, речь идёт о каких-то новых традициях общения отечественной дипломатии с европейскими коллегами.

Кризис идентичности в начале создания новой идентичности

Президент Токаев недавно заявил о некоем «третьем этапе» политических реформ в Казахстане, в рамках которой «в ближайшие десять лет необходимо сформировать новый имидж страны и новую идентичность нации». Идентичность означает отождествление себя с какой-либо глобальной общностью и с теми ценностями, которые в этой общности исповедуются. Поскольку в этой фразе президента речь идёт об имидже страны, то есть о её внешнем облике, то стоит предположить, что он подразумевал некие внешнеполитические ориентиры, которые нашей нации в будущем предстоит то ли сформировать заново, то ли укрепить.

Может быть в этом прецеденте с Европарламентом мы обнаружим признаки этой новой идентичности? Давайте для начала проследим в какой ценностной общности развивался Казахстан в период своей независимости.

Ты помнишь, как все начиналось? Казахстан и Европа. 

Когда перепосты этих материалов начались в социальных сетях, под публикациями блогеров появились привычные отряды гвардейских «нурботов», которые начали энергично писать реплики в стиле «вначале у себя разберитесь» и «не лезьте в наши внутренние дела». Может быть они правы? Мы — независимое суверенное государство, исходим из своих интересов, хотим сажаем, хотим разгоняем, но это наши реалии и нечего в них лезть.

Безусловно, верно, но есть много «но» и главное «но» называется новейшая история Казахстана. А она сообщает нам следующее.

Одним из важнейших условий того, чтобы Казахстан получил независимость при самороспуске СССР, являлось то, что новые страны объявили: свое дальнейшее развитие они будут строить на ценностях Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) и Хельсинкского акта, на букве которого это совещание основывалось. Кстати, Хельсинкский заключительный акт был подписан в 1975 году и Советским Союзом в качестве полноценного субъекта европейской политики. Без этого условия никто не собирался отправлять новые независимые страны в свободное плавание, потому что отказ от тоталитаризма и авторитаризма был главным историческим смыслом роспуска СССР. А гарантии от возврата к автаркиям могли дать только демократические ценности.

На основе СБСЕ в 1992 году была создана Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), которая приобрела трансконтинентальный характер во многом благодаря вступлению в неё стран Центральноазиатской части постсоветского пространства, потому что до этого в неё входили только европейские страны и США. С этого момента, несмотря на то что ОБСЕ формально является не международной, а региональной организацией, она приобретает по-настоящему глобальный политический вес.

Историческая роль ОБСЕ заключается в том, что она сформулировала комплекс европейских цивилизационных ценностей. В отличие от них иные геополитические ориентиры (азиатские или какие-то другие) не институционализированы на таком уровне. Коминтерн распустили ещё в 1943 году, а Социнтерн я наблюдал лично — там тоже сплошь common values европейского типа. Так вот, Казахстан является полноправным членом ОБСЕ с 1992 года, практически с самого начала своей Независимости и с начала существования этой организации.

Более того, в 2010 году наша страна председательствовала в ней, саммит ОБСЕ был проведен в Астане, там же была принята соответствующая Декларация. В результате её принятия президент Н. Назарбаев даже заявлял, что «Хельсинкский дух возрожден в Астанинской квинтэссенции».

Многие помнят, что председательство в ОБСЕ далось Казахстану непросто. Настоящим прорывом стал прецедент, который принято называть Мадридскими обязательствами, озвученными тогдашним министром иностранных дел М. Тажиным на министерской встрече ОБСЕ в Мадриде в ноябре 2007 года. Считается, что с этого шага начался серьёзный сдвиг в сторону того, чтобы председательство Казахстана стало возможным. Немаловажную роль в поддержке кандидатуры Казахстана сыграла тогда и Москва, отказавшись настаивать на том, чтобы в повестку дня обязательно был включен вопрос о новом договоре о коллективной безопасности в Европе.

Невозможным председательство Казахстана представлялось, понятное дело, в силу здравого смысла, поскольку председатель организации не может не отвечать требованиям самой организации — это, согласитесь, нонсенс. Но мы вначале изобрели программу под названием «Путь в Европу 2009–2011 годы», чтобы клятвенно продемонстрировать свою приверженность европейскому цивилизационному пути. Эту программу постигла та же участь, которую ожидало большинство отечественных программ — о её исполнении (или неисполнении) просто не сочли нужным отчитаться.

Суть же мадридских обещаний заключалась в том, что если нашей стране дать шанс, то она обязательно будет соответствовать ключевым демократическим ценностям. Эти обещания касались четырёх направлений. К ним относятся (sic!): приведение в соответствие с нормами ОБСЕ законодательства о выборах, законов и мер по регистрации политических партий, закона о СМИ и реформирование органов местного самоуправления.

Казахстан сам (!) взял на себя обязательства исполнить это перед всем честным миром, и… с 2007 года утекло много воды, но, как вы можете видеть, воз заявленных реформ и ныне там. Уже не тот министр иностранных дел и не тот президент, а проблемы все те же. И такое откровенное политическое раздвоение личности не могло рано или поздно не привести к тому, чтобы терпение Европейских институтов не лопнуло. 

Что такое Европейский союз для Казахстана?

«ЕС со значительным отрывом является самым крупным торговым партнером Казахстана, на долю которого приходится 40% внешней торговли страны. Экспорт Казахстана в ЕС составляет, практически полностью, продукция нефтегазового сектора, наряду с другими полезными ископаемыми, продукция химической промышленности, продовольственные товары. Казахстан импортирует из ЕС машинное (40% всех импортируемых товаров), транспортное оборудование и лекарственные препараты, а также химическую продукцию, изделия из пластмассы, медицинское оборудование и мебель. В 2019 году объем экспорта Казахстана в ЕС составил 18,4 миллиарда евро, а объем импорта из ЕС в Казахстан — 5,9 миллиарда евро. ЕС также является первым иностранным инвестором в Казахстане, на долю которого приходится 48% валового притока прямых иностранных инвестиций (ПИИ) и около 60% общего чистого объема ППИ в 2018 году».

Эти строки взяты из справки Евросоюза о том, что 2 марта 2020 года, буквально совсем недавно, вступило в силу Соглашение о расширенном партнерстве и сотрудничестве (СРПС) между Европейским Союзом и Казахстаном, подписанное в 2017 и ратифицированное нами в 2019 годах.

По мнению экспертов, начало действия этого Соглашения было сильно смазано тем, что оно совпало с пандемией COVID-19. Так вот теперь оно, не успев выкарабкаться из реалий коронавируса, омрачено столь резким поворотом в отношениях. И что-то подсказывает, что с санкциями не просто угроза, но и часть политики, которая скоро начнет реализовываться ещё более энергично. И это вопрос отнюдь не исключительно прямых отношений между ЕС и Казахстаном, а с геополитической точки зрения — нечто большее. 

В фарватере России

Как известно, совсем недавно, на прошлой же неделе, между Россией и Европейским союзом возросла напряженность после того, как глава российского МИД С. Лавров заявил о готовности России «разорвать отношения с ЕС» в случае объявления «санкций, создающих риски для российской экономики, в том числе в самых чувствительных сферах». Заявление прозвучало очень резко, Лавров даже употребил довольно угрожающую фразу «хочешь мира — готовься к войне».

Большинство евродепутатов считает, что разрыв отношений с ЕС для РФ означает «выстрелом в собственную ногу», поскольку в вопросе санкций политика Евросоюза не касается отношений между странами, а ограничивается лишь санкциями на индивидуальном уровне. Однако, учитывая то, о каких индивидуальностях идёт речь, Кремль счел нужным пойти на это угрожающее обострение.

Казахстан является союзником России и в этой ситуации не означает ли это то, что наша идентичность целиком теперь будет формироваться по российским лекалам, поскольку с европейскими ценностями у нас очевидное фиаско? 12 февраля по сообщению МИД в Москве состоялись какие-то межмидовские консультации на уровне заместителей министров Марата Сыздыкова и Александра Панкина. Отчет об этом мероприятии довольно сух, сообщается лишь, что обсуждались «актуальные вопросы международной повестки дня, а также перспективы сотрудничества в двустороннем и многостороннем форматах по линии СНГ, ОДКБ и ЕАЭС». Собственно, это и есть те пространства, в которых Россия и Казахстан проводит тесное союзническое взаимодействие. Так что может там обсуждался и общий европейский вектор? Вернее, вектор общего противостояния Европе? Мне и вам неизвестно.

Но известно, что российский геополитический проект в последнее время снова начал клониться в сторону создания «Союзного государства» Россия – Беларусь – Казахстан. Дмитрий Медведев снова заявил, что в сближении с Беларусью нет иной альтернативы переходу на единую валюту и к более высокому уровню интеграции. Насколько такая политика будет касаться и нас в ближайшем будущем? И является ли национальная валюта «тенге» частью нашей национальной идентичности? Вернее, будет ли ею оставаться в будущем, согласно планам нашего дуумвирата?

В тесном сближении с Россией в вопросах конфликта с Европой мы представляем собой весьма неподготовленный контингент, прежде всего потому, что наш союзник уже давно превратился в опытного бойца, имеющего дело с разноуровневыми санкциями. Кстати, то же самое можно сказать и о Беларуси, руководство которой также долгое время находится под европейскими санкциями.

Казахстан же не готов ни психологически, ни экономически к тому, что многие годы многовекторности вдруг резко приведут к включению страны в санкционнную политику Запада. Тем более, что раз европейские санкции касаются не государства, а отдельных личностей, то у нас настолько тесен круг ключевых персон, что их никак не обойти в вопросе того, кто реальный застрельщик всех нарушений прав человека и демократических свобод в стране.

И, наконец, главное — мы имеем также представление и о том, что Евросоюз сегодня выступает в качестве авангарда западной политики в целом, за которым могут последовать соответствующие шаги уже администрации Дж. Байдена.

Существует ли в нашем государстве достаточный запас прочности или что-то наподобие deep state, чтобы успешно выплывать из таких геополитических штормов? И интересно, в каких словах и выражениях это будет описано в новенькой Стратегии национальной безопасности, которую нам и Елбасы пообещал написать Асет Исекешев? Какими национальными интересами из неё придётся пожертвовать ради того, чтобы спасти наших родных участников санкционного списка?

Что дальше?

Во-первых, по вопросу того, как вводятся санкции ЕС. Это довольно сложная процедура, поскольку они вводятся единогласным решением Совета Европейского союза. В случае, если хотя бы один европейский министр (из числа которых этот Совет состоит) проголосует против, такое решение блокируется. Прежде всего это касается Совета ЕС по иностранным делам.

Именно благодаря такой сложной процедуре, по мнению европейских чиновников, ЕС оказался неспособным реагировать на те вызовы правам человека, которые происходят в Китае, да и в других частях света. Бывший глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер в своей ежегодной речи "О состоянии Европейского Союза" прямо заявил: "Пришло время Европе взять свою судьбу в собственные руки, пришло время развить свою способность проводить мировую политику". Об упрощении процедур введения санкций уже продолжительное время высказываются многие видные европейские чиновники.

Из этого следует то, что такой консервативный порядок принятия решений может быть в ближайшее время изменён и очень не вовремя для наших политиков. Но может и случиться так — мы, как союзник России, рискуем пойти в одном ряду с тем новым пакетом санкций, который сегодня готовится к принятию в Европе и о которых так гневно высказался С. Лавров.

Что касается России, то речь в планах Запада скорее всего идёт о том, чтобы вновь восстановить её в европейской орбите (remember СССР), и оторвать Москву от китайского вектора и его неототалитарных трендов. Союз Китая и России никак не входит в планы Запада и прежде всего Вашингтона. Понятное дело, что Москва максимально дорого отдаст свой отрыв от Китая. Цена нам неизвестна, но скоро обязательно проявится, потому что это объективно выгоднее, нежели сближаться с китайским драконом, прагматичным исключительно в свою сторону. 

Что касается нас, то мы очевидно утеряли лидерские позиции в центральноазиатском регионе, в котором интерес явно склоняется в сторону Узбекистана. По ряду причин то, что осуществляет президент Ш. Мирзиёев, представляется Западу более интересным, нежели то, как проходит аморфный транзит власти в Казахстане. Мы проигрываем рейтинги, даже военные, проигрываем образ страны, её цивилизационный облик.

Некоторые источники сообщают, что президент Токаев был крайне рассержен и не преминул это дать понять МИД, откуда и вышло столь резкое и неуравновешенное заявление.

Однако, объективности ради нужно сказать, причём тут МИД, ведь внешняя политика является лишь продолжением внутренней политики? Иными словами, постоянно сохранять «демократическое выражение лица», преследуя любое свободомыслие в стране, уничтожая конкуренцию идей, попирая права человека и демократические свободы, занимаясь грубой подменой интересов народа интересами всех слоев бюрократии, невозможно без того, чтобы такое притворство, в конце концов, не стало очевидно всем.

Так что вряд ли это провал МИД, а скорее всех политических архитекторов и идеологов Астаны, которые сами окончательно заблудились в двух коридорах Акорды и Библиотеки так, что дуновения ветров в них в какой-то момент стали важнее имиджа, достоинства и безопасности страны в мире. Искусственные конструкции типа «слышащего государства», аналогов которого вы не встретите на пространстве стран, исповедующих ценности Хельсинкского акта, быстро оказались безоружными перед простым объявлением о введении персональных санкций. Умение красиво писать, затмевая действительность и смыслы, давно уже стало ключевым талантом нашего идеологического «истеблишмента». Но сейчас это умение прекрасно в своей бесполезности.

Мадридские обязательства продолжают звучать громче всех заявлений Акорды о каких-то реформах, их «вторых» или «третьих» этапах, которые происходят только в головах астанинской высшей бюрократии. Звучать громче в том плане, что они не выполнены. И европейским лидерам наконец-то стало понятно, что их никто и не собирался выполнять.

Как говорил в свое время один известный правозащитник, обращаясь к европейским носителям ценностей: «Вы так долго притворялись дураками, что в Астане наконец поверили в это». Вы десятки лет закрывали глаза на то, что происходит у нас, потому что их прикрывало ваше же экономическое присутствие в нашей экономике на 40 процентов.  Так что теперь выслушивайте о том, что евродепутаты «подмахивают» серьёзные документы, даже не вникая в них. Такие высказывания в некотором роде закономерны не только из-за нас. 

А в том, что речь действительно идёт о «старых кейсах», здесь наш МИД оказался прав. Только они потому и старые, что остаются неизменными как со времени вступления страны в ОБСЕ, со времени мадридского обязательства, так и с того момента как в стране сменился президент. Вся наша политическая система — это, без преувеличения, «старый кейс». И сегодня именно это и есть основа нашей реальной идентичности.

Строго говоря, она не стала неожиданной по общему содержанию — мы уже привыкли к тому, что казахстанская внутренняя политика с завидной регулярностью подвергается критике со стороны международных институтов. Не стал исключением и нынешний год, в течение которого в стране прошли выборы в Мажилис и проведены они, как могло показаться для политических акул Астаны, в русле «шито-крыто». Ну, поругались, покритиковали, но караван с новыми депутатами уже отправился в свой самостоятельный путь. Миссия ОБСЕ? А что ОБСЕ? Высказали привычную критику, да и уехали восвояси, так что можно продолжать дальше в том же духе.

Но, как выясняется, всё пошло не по запланированному сценарию, согласно которому администрация К.-Ж. Токаева, не торопясь, проводит какие-то меры, а народ Казахстана вынужден смиряться с тем, что жизнь проходит, а положительные изменения, как прежде, происходят где-то, но пока не у него.

Хотелось бы написать, что всё пришло к неминуемой развязке, но к сожалению Акорды, это — никакая не развязка, а именно завязка сюжета, который только начал закручиваться на внешнеполитическом фронте. И, судя по тому, что там практически впервые для казахстанского истеблишмента прозвучало слово «санкции», этот сюжет начинает входить в свою горячую драматическую стадию.

Реакция МИДа не заставила себя ждать и оказалась в высшей степени нервной. Привычный пакет заявлений о том, что европейцы вообще мало что смыслят в наших внутриполитических реалиях, сопровождался неожиданно грубым и недипломатичным заявлением, что «некоторые резолюции в Брюсселе принимаются евродепутатами "автоматически", без тщательной проверки фактов или изучения сути вопроса» (цитируем спикера МИДа Айбека Смадиярова).

Очень ловко были спроецированы наши обычаи, сложившиеся в дисциплинированных нуротановских или иных «парламентских» фракциях, аж на 598 депутатов Европейского парламента, отдавших свой голос за данную резолюцию. Сказать, что это грубость  — значит не сказать ничего, ведь фактически эта фраза утверждает, что евродепутаты — бездельники, не знают своей работы и подмахивают что попало, даже не вникая в смыслы. Браво! Видимо, речь идёт о каких-то новых традициях общения отечественной дипломатии с европейскими коллегами.

Кризис идентичности в начале создания новой идентичности

Президент Токаев недавно заявил о некоем «третьем этапе» политических реформ в Казахстане, в рамках которой «в ближайшие десять лет необходимо сформировать новый имидж страны и новую идентичность нации». Идентичность означает отождествление себя с какой-либо глобальной общностью и с теми ценностями, которые в этой общности исповедуются. Поскольку в этой фразе президента речь идёт об имидже страны, то есть о её внешнем облике, то стоит предположить, что он подразумевал некие внешнеполитические ориентиры, которые нашей нации в будущем предстоит то ли сформировать заново, то ли укрепить.

Может быть в этом прецеденте с Европарламентом мы обнаружим признаки этой новой идентичности? Давайте для начала проследим в какой ценностной общности развивался Казахстан в период своей независимости.

Ты помнишь, как все начиналось? Казахстан и Европа. 

Когда перепосты этих материалов начались в социальных сетях, под публикациями блогеров появились привычные отряды гвардейских «нурботов», которые начали энергично писать реплики в стиле «вначале у себя разберитесь» и «не лезьте в наши внутренние дела». Может быть они правы? Мы — независимое суверенное государство, исходим из своих интересов, хотим сажаем, хотим разгоняем, но это наши реалии и нечего в них лезть.

Безусловно, верно, но есть много «но» и главное «но» называется новейшая история Казахстана. А она сообщает нам следующее.

Одним из важнейших условий того, чтобы Казахстан получил независимость при самороспуске СССР, являлось то, что новые страны объявили: свое дальнейшее развитие они будут строить на ценностях Совещания по безопасности и сотрудничеству в Европе (СБСЕ) и Хельсинкского акта, на букве которого это совещание основывалось. Кстати, Хельсинкский заключительный акт был подписан в 1975 году и Советским Союзом в качестве полноценного субъекта европейской политики. Без этого условия никто не собирался отправлять новые независимые страны в свободное плавание, потому что отказ от тоталитаризма и авторитаризма был главным историческим смыслом роспуска СССР. А гарантии от возврата к автаркиям могли дать только демократические ценности.

На основе СБСЕ в 1992 году была создана Организация по безопасности и сотрудничеству в Европе (ОБСЕ), которая приобрела трансконтинентальный характер во многом благодаря вступлению в неё стран Центральноазиатской части постсоветского пространства, потому что до этого в неё входили только европейские страны и США. С этого момента, несмотря на то что ОБСЕ формально является не международной, а региональной организацией, она приобретает по-настоящему глобальный политический вес.

Историческая роль ОБСЕ заключается в том, что она сформулировала комплекс европейских цивилизационных ценностей. В отличие от них иные геополитические ориентиры (азиатские или какие-то другие) не институционализированы на таком уровне. Коминтерн распустили ещё в 1943 году, а Социнтерн я наблюдал лично — там тоже сплошь common values европейского типа. Так вот, Казахстан является полноправным членом ОБСЕ с 1992 года, практически с самого начала своей Независимости и с начала существования этой организации.

Более того, в 2010 году наша страна председательствовала в ней, саммит ОБСЕ был проведен в Астане, там же была принята соответствующая Декларация. В результате её принятия президент Н. Назарбаев даже заявлял, что «Хельсинкский дух возрожден в Астанинской квинтэссенции».

Многие помнят, что председательство в ОБСЕ далось Казахстану непросто. Настоящим прорывом стал прецедент, который принято называть Мадридскими обязательствами, озвученными тогдашним министром иностранных дел М. Тажиным на министерской встрече ОБСЕ в Мадриде в ноябре 2007 года. Считается, что с этого шага начался серьёзный сдвиг в сторону того, чтобы председательство Казахстана стало возможным. Немаловажную роль в поддержке кандидатуры Казахстана сыграла тогда и Москва, отказавшись настаивать на том, чтобы в повестку дня обязательно был включен вопрос о новом договоре о коллективной безопасности в Европе.

Невозможным председательство Казахстана представлялось, понятное дело, в силу здравого смысла, поскольку председатель организации не может не отвечать требованиям самой организации — это, согласитесь, нонсенс. Но мы вначале изобрели программу под названием «Путь в Европу 2009–2011 годы», чтобы клятвенно продемонстрировать свою приверженность европейскому цивилизационному пути. Эту программу постигла та же участь, которую ожидало большинство отечественных программ — о её исполнении (или неисполнении) просто не сочли нужным отчитаться.

Суть же мадридских обещаний заключалась в том, что если нашей стране дать шанс, то она обязательно будет соответствовать ключевым демократическим ценностям. Эти обещания касались четырёх направлений. К ним относятся (sic!): приведение в соответствие с нормами ОБСЕ законодательства о выборах, законов и мер по регистрации политических партий, закона о СМИ и реформирование органов местного самоуправления.

Казахстан сам (!) взял на себя обязательства исполнить это перед всем честным миром, и… с 2007 года утекло много воды, но, как вы можете видеть, воз заявленных реформ и ныне там. Уже не тот министр иностранных дел и не тот президент, а проблемы все те же. И такое откровенное политическое раздвоение личности не могло рано или поздно не привести к тому, чтобы терпение Европейских институтов не лопнуло. 

Что такое Европейский союз для Казахстана?

«ЕС со значительным отрывом является самым крупным торговым партнером Казахстана, на долю которого приходится 40% внешней торговли страны. Экспорт Казахстана в ЕС составляет, практически полностью, продукция нефтегазового сектора, наряду с другими полезными ископаемыми, продукция химической промышленности, продовольственные товары. Казахстан импортирует из ЕС машинное (40% всех импортируемых товаров), транспортное оборудование и лекарственные препараты, а также химическую продукцию, изделия из пластмассы, медицинское оборудование и мебель. В 2019 году объем экспорта Казахстана в ЕС составил 18,4 миллиарда евро, а объем импорта из ЕС в Казахстан — 5,9 миллиарда евро. ЕС также является первым иностранным инвестором в Казахстане, на долю которого приходится 48% валового притока прямых иностранных инвестиций (ПИИ) и около 60% общего чистого объема ППИ в 2018 году».

Эти строки взяты из справки Евросоюза о том, что 2 марта 2020 года, буквально совсем недавно, вступило в силу Соглашение о расширенном партнерстве и сотрудничестве (СРПС) между Европейским Союзом и Казахстаном, подписанное в 2017 и ратифицированное нами в 2019 годах.

По мнению экспертов, начало действия этого Соглашения было сильно смазано тем, что оно совпало с пандемией COVID-19. Так вот теперь оно, не успев выкарабкаться из реалий коронавируса, омрачено столь резким поворотом в отношениях. И что-то подсказывает, что с санкциями не просто угроза, но и часть политики, которая скоро начнет реализовываться ещё более энергично. И это вопрос отнюдь не исключительно прямых отношений между ЕС и Казахстаном, а с геополитической точки зрения — нечто большее. 

В фарватере России

Как известно, совсем недавно, на прошлой же неделе, между Россией и Европейским союзом возросла напряженность после того, как глава российского МИД С. Лавров заявил о готовности России «разорвать отношения с ЕС» в случае объявления «санкций, создающих риски для российской экономики, в том числе в самых чувствительных сферах». Заявление прозвучало очень резко, Лавров даже употребил довольно угрожающую фразу «хочешь мира — готовься к войне».

Большинство евродепутатов считает, что разрыв отношений с ЕС для РФ означает «выстрелом в собственную ногу», поскольку в вопросе санкций политика Евросоюза не касается отношений между странами, а ограничивается лишь санкциями на индивидуальном уровне. Однако, учитывая то, о каких индивидуальностях идёт речь, Кремль счел нужным пойти на это угрожающее обострение.

Казахстан является союзником России и в этой ситуации не означает ли это то, что наша идентичность целиком теперь будет формироваться по российским лекалам, поскольку с европейскими ценностями у нас очевидное фиаско? 12 февраля по сообщению МИД в Москве состоялись какие-то межмидовские консультации на уровне заместителей министров Марата Сыздыкова и Александра Панкина. Отчет об этом мероприятии довольно сух, сообщается лишь, что обсуждались «актуальные вопросы международной повестки дня, а также перспективы сотрудничества в двустороннем и многостороннем форматах по линии СНГ, ОДКБ и ЕАЭС». Собственно, это и есть те пространства, в которых Россия и Казахстан проводит тесное союзническое взаимодействие. Так что может там обсуждался и общий европейский вектор? Вернее, вектор общего противостояния Европе? Мне и вам неизвестно.

Но известно, что российский геополитический проект в последнее время снова начал клониться в сторону создания «Союзного государства» Россия – Беларусь – Казахстан. Дмитрий Медведев снова заявил, что в сближении с Беларусью нет иной альтернативы переходу на единую валюту и к более высокому уровню интеграции. Насколько такая политика будет касаться и нас в ближайшем будущем? И является ли национальная валюта «тенге» частью нашей национальной идентичности? Вернее, будет ли ею оставаться в будущем, согласно планам нашего дуумвирата?

В тесном сближении с Россией в вопросах конфликта с Европой мы представляем собой весьма неподготовленный контингент, прежде всего потому, что наш союзник уже давно превратился в опытного бойца, имеющего дело с разноуровневыми санкциями. Кстати, то же самое можно сказать и о Беларуси, руководство которой также долгое время находится под европейскими санкциями.

Казахстан же не готов ни психологически, ни экономически к тому, что многие годы многовекторности вдруг резко приведут к включению страны в санкционнную политику Запада. Тем более, что раз европейские санкции касаются не государства, а отдельных личностей, то у нас настолько тесен круг ключевых персон, что их никак не обойти в вопросе того, кто реальный застрельщик всех нарушений прав человека и демократических свобод в стране.

И, наконец, главное — мы имеем также представление и о том, что Евросоюз сегодня выступает в качестве авангарда западной политики в целом, за которым могут последовать соответствующие шаги уже администрации Дж. Байдена.

Существует ли в нашем государстве достаточный запас прочности или что-то наподобие deep state, чтобы успешно выплывать из таких геополитических штормов? И интересно, в каких словах и выражениях это будет описано в новенькой Стратегии национальной безопасности, которую нам и Елбасы пообещал написать Асет Исекешев? Какими национальными интересами из неё придётся пожертвовать ради того, чтобы спасти наших родных участников санкционного списка?

Что дальше?

Во-первых, по вопросу того, как вводятся санкции ЕС. Это довольно сложная процедура, поскольку они вводятся единогласным решением Совета Европейского союза. В случае, если хотя бы один европейский министр (из числа которых этот Совет состоит) проголосует против, такое решение блокируется. Прежде всего это касается Совета ЕС по иностранным делам.

Именно благодаря такой сложной процедуре, по мнению европейских чиновников, ЕС оказался неспособным реагировать на те вызовы правам человека, которые происходят в Китае, да и в других частях света. Бывший глава Еврокомиссии Жан-Клод Юнкер в своей ежегодной речи "О состоянии Европейского Союза" прямо заявил: "Пришло время Европе взять свою судьбу в собственные руки, пришло время развить свою способность проводить мировую политику". Об упрощении процедур введения санкций уже продолжительное время высказываются многие видные европейские чиновники.

Из этого следует то, что такой консервативный порядок принятия решений может быть в ближайшее время изменён и очень не вовремя для наших политиков. Но может и случиться так — мы, как союзник России, рискуем пойти в одном ряду с тем новым пакетом санкций, который сегодня готовится к принятию в Европе и о которых так гневно высказался С. Лавров.

Что касается России, то речь в планах Запада скорее всего идёт о том, чтобы вновь восстановить её в европейской орбите (remember СССР), и оторвать Москву от китайского вектора и его неототалитарных трендов. Союз Китая и России никак не входит в планы Запада и прежде всего Вашингтона. Понятное дело, что Москва максимально дорого отдаст свой отрыв от Китая. Цена нам неизвестна, но скоро обязательно проявится, потому что это объективно выгоднее, нежели сближаться с китайским драконом, прагматичным исключительно в свою сторону. 

Что касается нас, то мы очевидно утеряли лидерские позиции в центральноазиатском регионе, в котором интерес явно склоняется в сторону Узбекистана. По ряду причин то, что осуществляет президент Ш. Мирзиёев, представляется Западу более интересным, нежели то, как проходит аморфный транзит власти в Казахстане. Мы проигрываем рейтинги, даже военные, проигрываем образ страны, её цивилизационный облик.

Некоторые источники сообщают, что президент Токаев был крайне рассержен и не преминул это дать понять МИД, откуда и вышло столь резкое и неуравновешенное заявление.

Однако, объективности ради нужно сказать, причём тут МИД, ведь внешняя политика является лишь продолжением внутренней политики? Иными словами, постоянно сохранять «демократическое выражение лица», преследуя любое свободомыслие в стране, уничтожая конкуренцию идей, попирая права человека и демократические свободы, занимаясь грубой подменой интересов народа интересами всех слоев бюрократии, невозможно без того, чтобы такое притворство, в конце концов, не стало очевидно всем.

Так что вряд ли это провал МИД, а скорее всех политических архитекторов и идеологов Астаны, которые сами окончательно заблудились в двух коридорах Акорды и Библиотеки так, что дуновения ветров в них в какой-то момент стали важнее имиджа, достоинства и безопасности страны в мире. Искусственные конструкции типа «слышащего государства», аналогов которого вы не встретите на пространстве стран, исповедующих ценности Хельсинкского акта, быстро оказались безоружными перед простым объявлением о введении персональных санкций. Умение красиво писать, затмевая действительность и смыслы, давно уже стало ключевым талантом нашего идеологического «истеблишмента». Но сейчас это умение прекрасно в своей бесполезности.

Мадридские обязательства продолжают звучать громче всех заявлений Акорды о каких-то реформах, их «вторых» или «третьих» этапах, которые происходят только в головах астанинской высшей бюрократии. Звучать громче в том плане, что они не выполнены. И европейским лидерам наконец-то стало понятно, что их никто и не собирался выполнять.

Как говорил в свое время один известный правозащитник, обращаясь к европейским носителям ценностей: «Вы так долго притворялись дураками, что в Астане наконец поверили в это». Вы десятки лет закрывали глаза на то, что происходит у нас, потому что их прикрывало ваше же экономическое присутствие в нашей экономике на 40 процентов.  Так что теперь выслушивайте о том, что евродепутаты «подмахивают» серьёзные документы, даже не вникая в них. Такие высказывания в некотором роде закономерны не только из-за нас. 

А в том, что речь действительно идёт о «старых кейсах», здесь наш МИД оказался прав. Только они потому и старые, что остаются неизменными как со времени вступления страны в ОБСЕ, со времени мадридского обязательства, так и с того момента как в стране сменился президент. Вся наша политическая система — это, без преувеличения, «старый кейс». И сегодня именно это и есть основа нашей реальной идентичности.

Автор статьи: Дастан Кадыржанов
Подписаться:

Самое популярное

Инфографика

Как Казахстан тратил деньги Всемирного Банка

За 28 лет стране было предоставлено 8,686 млрд долларов на 49 проектных займа
Подробнее

27.01.2021 г.

Бизнес

В «прицеле» регулирования – уличная торговля и еда

Объектом возможного дополнительного регулирования может стать малый и микробизнес, представленный в форматах уличной торговли продуктами питания и приготовленной едой, то есть донерные, базары, «магазины у дома».
Подробнее

29.01.2021 г.

Бизнес

Мукомольный бизнес вступил в противостояние с правительством

Приказом министра торговли и интеграции РК муку первого сорта внесли в перечень биржевых товаров. Это не понравилось экспортерам.
Подробнее

01.02.2021 г.

Инфографика

Карантинный 2020: экономические итоги

Что произошло с отраслями экономики страны и бюджетом за январь–декабрь прошлого года разбирался ThePulse.kz.
Подробнее

05.02.2021 г.

Бизнес

Скрытые миллиарды: сколько зарабатывает ТОО «Оператор РОП»

В кризис в Казахстане активно расцвели всевозможные внебюджетные фонды, подменяющие собой бюджет, но при этом финансово закрытые и непрозрачные перед обществом. Попробуем разобраться в общих чертах, почему, на частном примере.
Подробнее

22.01.2021 г.


ЕЩЕ